|
|
|
|
Наш Музей расположен в старой части Москвы, богатой уникальными памятниками культуры, архитектуры и искусства. Это единственный в России музей, хранящий в своих стенах историю издревле почитаемых на Руси меценатства и благотворительности. Посетителей музея ждут сотни оригинальных экспонатов,
документов, фотографий, личных вещей, портретов, наград и т.д. людей, российских банкиров, промышленников, купцов, представителей интеллигенции,
заложивших основы российской культуры, науки, образования, здравоохранения, социальной поддержки. Многие из них собраны благодаря помощи потомков
Алексеевых-Станиславских, Армандов, Бахрушиных, Гучковых, Зиминых, Каверина, Мамонтовых, Морозовых, Прохоровых, Рукавишниковых, Рябушинских, Сафонова,
Сытиных, Третьяковых, Шелапутиных, Шехтеля и многих других.
Музей находится в здании XIX века, принадлежавшем купцу И.Г.Простякову, известному московскому предпринимателю, кавалеру пяти российских орденов за благотворительную деятельность, который на свои средства открыл в этом доме начальную школу.
В чем своеобразие нашего музея? Говоря современным молодежным языком - в чем наша "фишка"? Каждое художественное полотно обязательно имеет в уголке неприметный росчерк - подпись автора. На архитектурном шедевре всегда есть неброская доска с указанием фамилии архитектора. Благие дела тоже имеют своих авторов, но знаем мы их лишь по неприметным мемориальным доскам, а чаще - просто по укоренившимся названиям: "Морозовская больница", "Алексеевское училище", "Третьяковская галерея", - мы видим результат. Но знаем ли мы авторов?..
Им, авторам и созидателям добра (в материальном смысле) и творцам Добра (в смысле духовном) посвящена наша экспозиция. А вы не задумывались, почему старое русское слово "добро", означающее "нажитое имущество", звучит так же, как всем известное Добро - продукт гуманности, непременное условие выживания Человека?..
|
Л.Н. Толстой
О благотворительности *
«Я убедился, что нельзя быть благотворителем, не ведя вполне добрую жизнь, и тем более нельзя, ведя дурную жизнь, пользуясь условиями этой дурной жизни, для украшения этой своей дурной жизни делать экскурсии в область благотворительности. Я убедился, что благотворительность только тогда может удовлетворить и себя, и требованиям других, когда она будет неизбежным последствием доброй жизни; что требования этой доброй жизни очень далеки от от тех условий, в которых я живу. Я убедился, что возможность благотворить людям есть венец и высшая награда доброй жизни и что для достижения этой цели есть длинная лестница, на первую ступень которой я даже и не думал вступать. Благотворить людям можно только так, чтобы не только другие, но и сами бы не знали, что делаешь добро, - так, чтобы правая рука не знала, что делает левая; только так, как сказано в учении двенадцати апостолов: милостыня твоя пОтом выходила из твоих рук, так, чтобы ты и не знал, кому ты даёшь. Благотворить можно только тогда, когда вся жизнь твоя есть служение благу. Благотворительность не может быть целью, - благотворительность есть неизбежное последствие и плод доброй жизни. А какой же может быть плод на сухом дереве, у которого нет ни живых корней, ни живой коры, ни сучьев, ни почек, ни листьев, ни цвету? Можно привесить плоды, как яблоки и апельсины на ленточках к рождественской елке, но ёлка не станет от этого живою и не будет родить апельсинов и яблок. Прежде, чем думать о плодах, нужно укоренить дерево, привить и возрастить его. А чтобы укоренить, привить и возрастить дерево добра, о многом надо подумать и над многим надо потрудиться, прежде чем радоваться на плоды добра, которые мы будем давать другим. Можно раздавать чужие плоды, навешенные на сухое дерево, но тут нет ничего похожего даже на добро. Надо многое и многое сделать прежде.»
Лев Краснопевцев:
Музей мужицкого капитализма
На том месте, где сейчас находится наш музей, располагался музей истории Октябрьского района Москвы — небольшой краеведческий районный музей. Октябрьский район — это западная часть Замоскворечья. На территории нашего района располагались резиденции и предприятия многих замечательных деятелей нашей экономики и культуры. Здесь начинали свою деятельность Рябушинские, Сытины, здесь размещалось Алексеевское производство, у Морозовых в этих краях было много жилых домов. Так что даже на уровне краеведческого музея мы были хорошо знакомы с этими сюжетами. Но, конечно, была неудовлетворённость от деятельности мелких районных краеведческих музеев, которые толком не могли развернуть ни одну серьёзную тему.
И тогда возникла идея создать здесь музей предпринимателей, меценатов и благотворителей... читать полностью
Ради пользы общества
В исторической науке есть общепринятая точка зрения, что капитализм в России начал развиваться во второй половине XVIII века. До этого периода предпринимательство было либо дворянским, либо купеческим. В качестве рабочей силы использовали крепостных, не имевших прав на активную роль в бизнесе. И только по указам Екатерины II крепостные мужики получили разрешение создавать свои мастерские, производить товары и услуги и продавать их. Окончательно этот порядок установился только к 1810 году. Почти 50 лет потребовалось, чтобы наш народ получил право на активное участие в бизнесе. Дворянско-купеческая элита этому противодействовала. Но государство понимало, что в противном случае Россию ждало постоянное отставание от Европы.
Тогда и появился у нас слой людей, которых называли «хозяйственные мужики». Как правило, это были крепостные фабриканты, крепостные предприниматели, начинавшие с маленьких мастерских, потом увеличивавшие размеры своих предприятий. Были даже крепостные миллионеры... читать далее
"...Российский мужичок, вырвавшись из деревни смолоду, начинает сколачивать свое благополучие будущего купца или промышленника в Москве. Он торгует сбитнем на Хитровом рынке, продает пирожки на лотках, льет конопляное масло на гречишники, весело выкрикивает свой товаришко и косым глазком хитро наблюдает за стежками жизни, как и что зашито и что к чему как пришито. Неказиста жизнь для него. Он сам зачастую ночует с бродягами на том же Хитровом рынке или на Пресне, он ест требуху в дешевом трактире, вприкусочку пьет чаёк с черным хлебом. Мерзнет, голодает, но всегда весел, не ропщет и надеется на будущее. Его не смущает, каким товаром ему приходится торговать, торгуя разным. Сегодня иконами, завтра чулками, послезавтра янтарем, а то и книжечками. Таким образом он делается "экономистом". А там, глядь, у него уже и лавочка или заводик. А потом, поди, он уже 1-й гильдии купец. Подождите - его старший сынок первый покупает Гогенов, первый покупает Пикассо, первый везет в Москву Матисса. А мы, просвещенные, смотрим со скверно разинутыми ртами на всех непонятных еще нам Матиссов, Мане и Ренуаров и гнусаво - критически говорим: "Самодур... " А самодуры тем временем потихонечку накопили чудесные сокровища искусства, создали галереи, музеи, первоклассные театры, настроили больниц и приютов на всю Москву... "
Ф.И. Шаляпин
|
 |
|
|